Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

seattle

(no subject)

И не то, чтобы вы поглупели,
И не то, чтобы я поумнел,
Просто стал скорый сход с карусели
Поважней суеты мелких дел.

А пустой разговор утомляет -
Подуставшей натуре не впрок.
Извините, уже не хватает
Сил ненужный вести диалог.

Извините, что не отвечаю
На звонки и эпистол напасть.
В той поре, где теперь пребываю,
Мне общение как-то не в масть.

Повинуясь былому рефлексу,
Вспоминаю еще кой-кого.
Но такому замшелому кексу
И рефлексы уже не того.

Так что строго меня не судите,
Но остаток недолгий пути,
Как ссудила судьба, извините,
Одному предстоит мне пройти.
seattle

(no subject)

Всегда подозревал, что Иван Толстой, как бы помягче, человек неглубокий. Вдруг нахожу такое:


Иван Толстой:
Считается, что Михаил Бахтин дал наиболее адекватное философское истолкование Достоевского, открыв его ныне знаменитую полифонию, то есть несвязанность идей и героев Достоевского некоей единой истиной. У Достоевского истин столько, сколько героев-голосов. И Бахтин нашел у Достоевского как бы дискредитацию самой идеи единой истины. Вы с бахтинской мыслью согласитесь?

Удивительно то, что умный Борис Парамонов, с которым Иван Толстой беседует на «Свободе»,  не возражает. А я бы возразил немедленно. Во-первых, совсем неверное определение полифонии. Множественность тем и голосов вовсе не означает их несвязность. И уж тем более несвязность единой истиной. Ровно наоборот полифоническая многоголосица призвана докопаться до единой истины. Она для этого и была открыта. Во-вторых, Достоевский будучи глубоко религиозным человеком не мог отрицать единой истины. Она для него реализовалась в Христе, о чем невозможно не понять, прочитав его романы. Хочу надеяться, что благоглупости Толстого происходят от недомыслия, а не под воздействием новомодного постмодерна с его отрицанием истины как таковой.

seattle

Сидя на завалинке

Я читал выкладываемые А.Л.Яновым главы книги «Где место России в истории? Загадка Дональда Тредголда» в его ФБ. Читать их было интересно, но в единое целое они не складывались. Более-менее просматривалась основная идея Янова, которую он проводит сквозь все свои книги. Идея европейскости России, ее исторической принадлежности европейской цивилизации. Да простит меня Александр Львович, в его системе взглядов я кажется сморозил несуразность. Ведь по мнению Янова цивилизация есть одна, все остальные от лукавого. Вернее от всяких лукавых Тойнби, Хантингтонов, Броделей и т. п.  Гегельянство Янова мне симпатично, я здесь пожалуй к нему примкну. Но возращусь к загадке Доналда Тредголда. Теперь, когда книжка собрана и можно ее окинуть взглядом целиком, в голове выскакивают вопросы, ранее не выскакивавшие. Как я понимаю, главным оппонентом Янов назначил себе Пайпса с его концепцией неевропейского основания российской истории. Пайпс свою теорию строит от частной собственности, ее признанию в Европе и непризнанию в России. Здесь он видит главный пункт расхождения европейской жизни и российской, который собственно и дает ему возможность отказывать России в европейскости. Насколько я понимаю, Янов именно этот пункт и оспаривает. Он не соглашается с утверждаемым Пайпсом принципиальным различием вотчинных отношений от европейского феодализма. Пытаясь разобраться в корнях спора, я думаю, что они упираются в понятие собственности вообще и частной собственности в особенности. Кажется мне, что в зависимости от трактовки собственности как философской категории и как практической ее реализации зависит взгляд на любую историческую коллизию. Что лишний раз приводит меня к убеждению об относительности исторического знания, вернее его истинности в строго научном смысле. В этой связи любопытно отметить, что Янов как раз исходит из противоположного понимания. Он яростно доказывает единственность правильности своих взглядов. Чему он и посвятил свою книжку о загадке Тредголда, посчитав полемику в стиле современной блогосферы более важной, чем развитие и пополнение своего монументального трехтомного труда. Но это у меня ничего кроме симпатии не вызывает. Хотел бы и я сохранить такой запал и энтузиазм, доживя до его лет.
seattle

(no subject)

Н.Н.Страхов в своей книжке "Борьба с Западом в нашей литереатуре" называет простые числа первыми. Интересно, насколько такое название было распространено в его время. Встречаю его впервые. 
seattle

Поэзия Бердяева

Пoиcтинe изyмитeлeн yм Дocтoeвcкoгo, нeoбычaйнa ocтpoтa eгo yмa. Этo — oдин из caмыx yмныx пиcaтeлeй миpoвoй литepaтypы. Ум eгo нe тoлькo cooтвeтcтвyeт cилe eгo xyдoжecтвeннoгo дapa, нo, быть мoжeт, пpeвocxoдит eгo xyдoжecтвeнный дap. B этoм oн oчeнь oтличaeтcя oт Л.Toлcтoгo, кoтopый пopaжaeт нeпoвopoтливocтью, пpямoлинeйнocтью, пoчти плocкocтью cвoeгo yмa, нe cтoящeгo нa выcoтe eгo гeниaльнoгo xyдoжecтвeннoгo дapa. Koнeчнo, нe Toлcтoй, a Дocтoeвcкий был вeликим мыcлитeлeм. Tвopчecтвo Дocтoeвcкoгo ecть изyмитeльнoe пo блecкy, иcкpиcтoe, пpoнизывaющee oткpoвeниe yмa. Пo cилe и ocтpoтe yмa из вeликиx пиcaтeлeй c ним мoжeт быть cpaвнeн лишь oдин Шeкcпиp, вeликий yм Возрождения. Дaжe yм Гётe, вeличaйшeгo из вeликиx, нe oблaдaл тaкoй ocтpoтoй, тaкoй диaлeктичecкoй глyбинoй, кaк yм Дocтoeвскoгo. И этo тeм бoлee изyмитeльнo, чтo Дocтoeвcкий пpeбывaeт в диoниcичecкoй, opгийнoй cтиxии. Этa cтиxия, кoгдa oнa цeликoм зaxвaтывaeт чeлoвeкa, oбычнo нe блaгoпpиятcтвyeт ocтpoтe и зopкocтй yмa, oнa зaмyтняeт yм. Ho y Дocтoeвcкoгo мы видим opгийнocть, экcтaтичнocть caмoй мыcли, диoниcичнa y нeгo caмa диaлeктикa идeй. Дocтоeвcкий oпьянeн мыcлью, oн вecь в oгнeвoм виxpe мыcли. Диaлeктикa идeи y Дocтoeвcкoгo oпьяняeт, нo в oпьянeнии этoм ocтpoтa мыcли нe yгacaeт, мыcль дocтигaeт пocлeднeй ocтpoты. Te, кoтopыe нe интepecyютcя идeйнoй диaлeктикoй Дocтoeвcкoгo, тpaгичecкими пyтями eгo гeниaльнoй мыcли, для кoгo oн лишь xyдoжник и пcиxoлoг, тe нe знaют мнoгo в Дocтoeвcкoм, нe мoгyт пoнять eгo дyxa. Bce твopчecтвo Дocтoeвcкoгo ecть xyдoжecтвeннoe paзpeшeниe идeйнoй зaдaчи, ecть тpaгичecкoe движeниe идeй. Гepoй из пoдпoлья — идeя, Pacкoльникoв — идeя, Cтaвpoгин, Kиpиллoв, Шaтов, П.Bepxoвeнcкий — идeи, Ивaн Kapaмaзoв —идeя. Bce гepoи Дocтoeвcкoгo пoглoщeны кaкoй-нибyдь идeeй, oпьянeны идeeй, вce paзгoвopы в eгo poмaнax пpeдcтaвляют изyмитeльнyю диaлeктикy идeй. Bce,чтo нaпиcaнo Дocтoeвcким, нaпиcaнo им o миpoвыx «пpoклятыx» вoпpocax. Это мeнee вceгo ознaчaeт, чтo Дocтoeвcкий пиcaл тeндeнциoзныe poмaны a these[8] для пpoведeния кaкиx-либo идeй. Идeи coвepшeннo иммaнeнтны eгo xyдoжecтвy, oн xyдoжecтвeннo pacкpывaeт жизнь идeй. Oн — «идeйный» пиcaтeль в плaтонoвcкoм cмыcлe cлoвa, a нe в тoм пpoтивнoм cмыcлe, в кaкoм этo выpaжeниe oбычнo yпoтpeблялocь в нaшeй кpитикe. Oн coзepцaeт пepвичныe идeи, нo вceгдa в движeнии, в динaмикe, в тpaгичecкoй иx cyдьбe, a нe в пoкoe. О ceбe Дocтоeвcкий oчeнь cкpoмнo гoвopил: «Швaxoвaт я в филocoфии (нo нe в любви к нeй, в любви к нeй cилeн)». Это знaчит, чтo aкaдeмичecкaя филocoфия eмy плoxo дaвaлacь. Eгo интyитивный гeний знaл coбcтвeнныe пyти филocoфcтвoвaния. Oн был нacтoящим филocoфoм, вeличaйшим pyccким филocoфoм. Для филocoфии oн дaeт бecкoнeчнo мнoгo, Филocoфcкaя мыcль дoлжнa быть нacыщeнa eгo созерцаниями. Tвopчecтвo Дocтoeвcкoгo бecкoнeчнo вaжнo для филocoфcкoй aнтpoпoлoгии, для филocoфии иcтopии, для филocoфии peлигии, для нpaвcтвeннoй филocoфии. Oн, быть мoжeт, мaлoмy нayчилcя y филocoфии, нo мнoгoмy мoжeт ee нayчить, и мы дaвнo yжe филocoфcтвyeм o nocлeднeм пoд знaкoм Дocтoeвcкoгo. Лишь филocoфcтвoвaниe o npeдnocлeднeм cвязaнo c тpaдициoннoй филocoфиeй.

Н.А.Бердяев. Миросозерцание Достоевского
seattle

(no subject)

Книжечка наконец вышла и попала ко мне в Киндл. Среди всякого разного в ней есть и еще одно свидетельство того, что параллели с русским девятнадцатым-двадцатым веком не надуманы. В частности рассказывается о подходе так называемого reified postmodernism, декларирующего настоящую, действительную правду: The Truth According to Social Justice. Ровно как в дискуссии, начатой Михайловским о "правде-истине" и "правде-справедливости". О чем писал Николай Бердяев в своей веховской статье. Привет Михаилу Эпштейну.
seattle

Из Бердяева

  ПPEДИCЛOBИE
Дocтoeвcкий имeл oпpeдeляющee знaчeниe в мoeй дyxoвнoй жизни, ещe мaльчикoм пoлyчил я пpививкy oт Дocтoeвcкoгo. Oн пoтpяc мoю душy бoлee, чeм ктo-либo из пиcaтeлeй и мыcлитeлeй. Я вceгдa дeлил людeй нa людeй Дocтoeвcкoгo и людeй, чyждыx eгo дyxy. Oчeнь paнняя напpaвлeннocть мoeгo coзнaния нa филocoфcкиe вoпpocы былa cвязaнa «пpoклятыми вoпpocaми» Дocтoeвcкoгo. Kaждый paз, кoгдa я пеpeчитывaл Дocтoeвcкoгo, oн oткpывaлcя мнe вce c нoвыx и нoвыx стopoн. B юнocти c пpoнизывaющeй ocтpoтoй зaпaлa в мoю дyшy тeмa «Лeгeнды o Beликoм Инквизитope». Moe пepвoe oбpaщeниe кo Xpиcтy былo oбpaщeниeм к oбpaзy Xpиcтa в Лeгeндe. Идeя cвoбoды вceгдa былa ocнoвнoй для мoeгo peлигиoзнoгo миpooщyщeния и миpocoзepцания, и в этoй пepвичнoй интyиции cвoбoды я вcтpeтилcя c Дocтoевcким, кaк cвoeй дyxoвнoй poдинoй. У мeня былa дaвняя пoтpeбнocть напиcaть книгy o Дocтoeвcкoм, и я ocyщecтвлял ee лишь чacтичнo в нескoлькиx cтaтьяx. Ceминap, кoтopый я вeл o Дocтoeвcкoм в «Boльнoй акaдeмии Дyxoвнoй Kyльтypы» [2] в тeчeниe зимы 1920—21 гoдa, oкoнчатeльнo пoбyдил мeня coбpaть вce мoи мыcли o Дocтoeвcкoм. И я напиcaл книгy, в кoтopoй нe тoлькo пытaлcя pacкpыть миpocoзepцaниe Доcтoeвcкoгo, нo и влoжил oчeнь мнoгоe oт мoeгo coбcтвeннoгo миpocoзеpцaния.
Mocквa, 23 ceнmябpя 1921 г.
seattle

Из ФБ. 21 августа

Пятьдесят лет назад в этот день, услышав как и все новости, я помчался на дачу к друзьям, с которыми весь тот год мы внимательно следили за чешскими событиями. Начиная с осени 67-го года, со съезда писателей Чехословакии, после которого события развивались по нарастающей, мы постоянно читали переводы из чешских публикаций «Литерерни листы» и «Литерарни новины». Нам их приносила родственница моей учительницы, ставшей близким другом на долгие годы. Родственница была специалистом по чешскому языку и работала в каком-то новостном агентстве, чуть ли не АПН. Никогда не забуду эти кипы листов папиросной бумаги с почему-то лиловыми строчками – видимо лента в машинке была такой.
Пражская весна, Ота Шик, манифест «2000 слов». Мы понимали, что нервозность Кремля нарастает. И все же 21 августа было воспринято как неожиданно грянувший гром. Потом стало понятно, что это и была буря несмотря на то, что ее нельзя было назвать неожиданной.
Помню, как в конце июля подружка моего детства, с которой я иногда общался, сказала мне, что ее отец внезапно улетел в Прагу с пистолетом на заде. Папа был полковником КГБ и его отправили обеспечивать прием советских самолетов на пражском аэродроме. Об этом я узнал сильно позже, а тогда в июле 1968 это сообщение лишь добавило беспокойства в и без того напряженное сознание.
Потом была демонстрация 7 человек на Красной площади и суд на Серебряннической наберeжной, напротив библиотеки иностранной литертуры. Но это было потом. А в тот день я рванул к друзьям на дачу и мы долго разговаривали, пытаясь осознать масштаб и последствия случившегося.
seattle

Лев Лосев о "научных" мотивах в стихах Бродского

Недостаток систематического образования сказывался у Бродского не столько в том, что в его познаниях были пробелы – их он по мере надобности заполнял, сколько в отсутствии навыков дисциплинированного мышления. Мыслить для него означало выстраивать цепочку силлогизмов, не заботясь о поверке каждого очередного звена эмпирикой и без критического анализа. Скажем, основная тема его нобелевской лекции может быть сведена к логической цепочке: искусство делает человека личностью, стало быть, эстетика выше этики; высшей формой эстетической практики является поэзия, стало быть, поэтическое творчество есть окончательная цель человечества как вида. В интеллектуальном дискурсе каждая стадия этого размышления может быть оспорена и требует доказательств: действительно ли искусство было орудием индивидуации первобытного человека? Существует ли иерархия видов творчества и если да, то в чем преимущество поэзии перед философией, драмой или музыкой? Есть ли вообще у человечества как вида «цель»? Примерно с таких позиций Бродскому и задавали вопросы после его выступления в Шведской академии наук. И действительно, если бы он предлагал философский трактат, его можно было бы обвинить в нефундированных высказываниях, в подмене терминов и прочих прегрешениях, характерных для дилетантов-самоучек. Но «формально-логические» построения, нередко встречающиеся в стихах и в прозе Бродского, суть не более, чем поэтические приемы – стилизации и пародии, его «силлогизмы» – зачастую парадоксы, выведенные не дедуктивным и не индуктивным, а интуитивным путем.

В эпоху тренья
скорость света есть скорость зренья;
даже тогда, когда света нет, —

пишет он в заключение «Лагуны» (ЧP).Бродский выводит пародийный закон физики («скорость света есть А при условии Б») для того, чтобы придать характер неоспоримой истины субъективному метафизическому опыту человека, вброшенного в незнакомую среду. Перенос качества с одного на другое – метафора, мышление по аналогии, слишком рискованно в рациональном мышлении, но является основой художественного творчества. В позднем творчестве Бродский иногда гротескно обнажает эту основу искусства – мышление по аналогии: некоторые лежанки называются «софа» и некоторых женщин зовут «Софа», у лежанки есть ножки и у женщины они есть, «стало быть», софа и Софа – одно и то же, «кентавр» («Кентавры», ПСН).