?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

У Солженицына отношение к евреям типичное для большинства русских интеллигентов, особенно писателей. Больной вопрос, очевидная необходимость в нем разбираться и русская культурная традиция входят в клинч. Каждый из него выходит по-разному, но редко удачно. Солженицын пытается отгородить Чехова от антисемитизма, а впечатление такое,  будто говорит не о Чехове, а о себе.  Если бы Чехов всерьез озаботился еврейским вопросом, он бы написал "200 лет вместе", а не Солженицын.

В том же 1886 он впервые коснулся еврейской темы. И от этого первого же касания до последнего, на протяжении всего-то девяти лет из своей недолгой жизни, он держится перед ней без напряжённости, без стеснения, как будто нет в ней ничего особенного, неприкасаемого, запретного, и эта непринуждённость Чехова более всего и успешна.

“Тина” (1886). Тут видим не традиционный для русской литературы придавленный бедностью еврейский слой, но материально возвышенный, как уже встречается у Некрасова и Салтыкова, — богатую наследницу, и не чего-нибудь, а водочного завода, и не где-то в черте оседлости, но во внутренней губернии. Существует единодушный приговор этому рассказу: что он — грубая карикатура. Я с этим — никак не согласен. Уже в том, что чеховская естественность не делает заострения на собственно еврейской теме: она — отодвинута, она — только часть реального быта и обличья, а сюжет — в бесчестной соблазнительнице, и, будь бы она русская, полька или грузинка, никто б и не додумался упрекать, что это — карикатура. Рассказ — живой во плоти. К тому же, симметричными поступками ослабших духом братьев, вся серьёзность рассказа дважды снимается, он вообще сводится к юмору. Об органической связи поступков Сусанны с еврейством тут можно строить только предположения. Алчность к деньгам? кружение мыслей вокруг этого: “не придбушите?” и тщательные прятки денежного портфеля? Напротив: прямое, грубое похищение векселя, насильно вырвать из рук — уж вовсе не еврейский жест. — Но Чехов не может обойтись без густого описания быта: этот “приторно жасминный запах” в непроветриваемой комнате, в спальне — окурки, конфетные бумажки, среди дня неприбранная постель; вещи, напиханные в лишней тесноте, “претензии на роскошь и моду оттеняли безвкусицу”; однако и оговаривается: “собственно еврейского в комнате ничего не было, кроме картины встречи Иакова с Исавом”. Не может миновать и наружности: кислое лицо (оттого, что спала не вовремя), “длинный нос с острым кончиком и маленькой горбинкой” — а куда ж их денешь? И быстрые перемены в диалоге (“какой, однако, длинный язык”), то: “Я очень часто бываю в церкви! У всех один Бог. Для образованного человека не так важна внешность, как идея”, то — щеголянье своим еврейством: “Когда-нибудь вспомните: „Если б та пархатая жидовка не дала мне тогда денег...””, и если “взяла гостя за пуговицу”, то может быть даже и демонстративно. То: “И вообще я, кажется, мало похожа на еврейку. Сильно выдаёт меня мой акцент?” То: “Я еврейка до мозга костей, без памяти люблю Шмулей и Янкелей, но что мне противно в нашей семитической крови, так это страсть к наживе”. И внезапное короткое слияние этой страсти с сексуальностью — почему ж карикатура, а не явление жизни? “Глаза, не мигая, уставились на поручика, губы открылись и обнаружили стиснутые зубы. На всём лице, на шее, даже на груди задрожало злое кошачье выражение”. — И заключают покорённые братья в слабое себе утешение: “Не красотой берёт, а наглостью и цинизмом”, “другого такого хамелеона во всей России не сыщешь”. Но тут нет обобщения на еврейство: это — лицо, это — персонаж.

Уже в следующем году, 1887, Чехов в пьесе “Иванов” даёт совсем противоположный тип еврейки — Сарры Абрамсон, которая, по сильной любви, ради замужества с христианином, переменила веру, ушла от богатства родителей, проклявших её (“до каких пор будут ненавидеть меня отец и мать?.. день и ночь, даже во сне чувствую их ненависть”), “честная, умная, почти святая” — она вдруг обнаруживает, что муж разлюбил её, — и это её убивает, и очевидно всё вместе и вгоняет молодую женщину в смертельную чахотку. Его словами: “Все пять лет она угасала под тяжестью своих жертв, изнемогала в борьбе с совестью, но ни косого взгляда на меня, ни слова упрёка”. То она — ласково уговаривает его быть с ней, то выражает запоздалое желание “кувыркаться на сене” — и убивается его ежевечерней тоской, постоянными отлучками из дому, пока не приходится ей своими глазами увидеть, как он целуется с девушкой. — Однако разработка её трагедии искажена и замутнена полной издуманностью её мужа Иванова: головной образ, плохо мотивирован, никакой ясности: не верится ни в прежнее “хорошее” прошлое его, небывалую энергию в добрых делах, ни как он потом “надорвался от непосильной ноши”, неизвестно какой, и почему его теперь так непрерывно “душит злоба”, и верно ли, что у него паралич воли, — всё это сведено к неразборному “чеховскому” нытью, которое и затмевает картину. В конце концов и Сарре остаётся только поверить сплетне, что он отначала женился лишь из расчёта на приданое, которого вот не получил, — а муж срывается ей в лицо: “Замолчи, жидовка!” — и безжалостно открывает ей скорую неизбежную смерть её. — И зрителю — жалко Сарру. И даже циничный старый граф-приживальщик, всё время передразнивавший Сарру то “фаршированной щукой”, то изображая утрированный еврейский акцент, которого у неё вовсе и нет, — при виде виолончели зарыдал: “Жидовочку вспомнил... Мы с ней дуэты играли... чбудная, превосходная женщина!” (Не следует и упустить, что именно в этой пьесе выведена богатая русская процентщица и непомерная скупердяйка Зинаида Саввишна — видимо не без авторского умысла и может быть — для равновесия с “Тиной”? Но в глазах критиков тот первоначальный “грех” Чехова нисколько не прощён и ради такой пьесы.)

http://www.solzhenicyn.ru/modules/myarticles/article_storyid_280.html

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
cheeha
Dec. 14th, 2014 04:17 pm (UTC)
Меня больше удивляет в антисемитизме именно, что это "больной вопрос". В отношениях с молдаванами, например, или с башкирами нет никакого вопроса вообще. Я ещё понимаю, когда рядом живут два народа и между ними какие-то трения. Но вот обычные советские евреи совершенно вписывались в окружающую их действительность и отличались от окружающих только фамилиями и (слегка) внешностью. Однако, антисемитизм процветал. И сейчас выискивают, у кого из политиков имела место бабушка еврейка. Тут уже оказалось, что все мы имели среди предков неандертальцев, но это - ничего, они же не евреи! :)))
otkaznik
Dec. 14th, 2014 04:31 pm (UTC)
Чего же здесь удивительного? Многовековая традиция, в том числе и "вписания" в окружающую среду. Переломить в короткий срок, а нынешний срок исторически короток, никак не возможно.
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

seattle
otkaznik
otkaznik

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com