?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Долгая жизнь

Нежданно-негаданно наткнулся на рассказ про отца Иосифа, с которым встречался в мае 79-го в его доме во Внуто, что в Новгородской области. Брат купил тогда дом в соседнем Удовище. Отец Иосиф проникся к брату, когда тот вырезал для него крест из вишни -- утвари церковной в приходе было совсем мало.  Принимал нас отец Иосиф и угощал рассказами о своей немыслимой жизни. По молодой глупости не записал я тогда его истории, но по счастью не все были такими нерадивыми.

 

Биография

Хроника жизни архимандрита Иосифа (составлена по его собственным рассказам, по материалам Св.-Тихоновского института и др. источникам):
Родился 8 июня 1901 года в д. Лаврово Ефремовского уезда Тульской губернии [Св.Тих. ин-т указывает год рождения 1905, с примечанием: в следственном деле [Д.1] за 1949 г. о. Иосиф заявил, что в 1917-18 гг. его отец изменил его возраст на 5 лет, записав год рождения 1910, а не 1905 г., это был сделано, чтобы не взяли на службу в Красную Армию [Л.19.]];
1906-1907 воспитанник Свято-Духовского монастыря Тульской губернии;
С 1909 г. проживал в Ново-Иерусалимском монастыре;
1924 находился в монастыре Покрова Пресвятой Богородицы в Рязанской области [?];
1927 пострижен в монашество [Св. Тих. ин-т указывает 1922 г. со знаком вопроса, как год пострижения в мантию и рукоположения во иеродиаконы и место пребывания с 1922 по 1929 - Ново-Иерусалимский монастырь];
1929 рукоположен во иеродиакона епископом Липецким, 8 октября рукоположен во иеромонаха;
1929 назначен священником в церковь Рождества Пресвятой Богородицы в с. Солдатское Октябрьского р-на Тульской области [Св. Тих. ин-т: с 1929 по 1931 служил иеромонахом в соборе г. Ефремова, занимался миссионерской деятельностью; с 1931 по 1935 г. служил в Тульской области];
1929 (1930?) арест; заключение в Соловецкий лагерь [Св. Тих. ин-т: арестован 4 января 1935 г. в Тульской области за сопротивление закрытию церкви в селе, в котором служил о. Иосиф; осужден Особым Совещанием при НКВД СССР 14 мая 1935 г. по ст. 58-10 УК РСФСР ("контрреволюционная агитация") и приговорен к 3 года ИТЛ; в следственном деле за 1935 г. проходит как Сапронов Иван Яковлевич, 1910 г. рождения [см. Д.Л.79.], это объяснялось тем, что его фамилия была написана по тульскому наречию];
1935? расконвоирование и выход на поселение [Св. Тих. ин-т: место заключения с 1935 по 16 мая 1937 - Карелия, пос. Медвежья Гора, Беламоробалтийские лагеря, затем с 16 мая 1937 по 5 ноября 1941 г. - Карелия, пос. Медвежья Гора];
1937? побег с двумя друзьями в Финляндию;
1937?-1946? жизнь в Финляндии; священник церкви Вознесения Христова в Финляндии [Св. Тих. ин-т: с 8 по 25 декабря 1941 г. заключен в тюрьме г. Сан Микель в Финляндии; с 25 декабря 1941 по октябрь 1944 г. находился в лагере для военнопленных г. Лапенрата в Финляндии];
1946? возвращение в Советский Союз [Св. Тих. ин-т: 19 декабря 1944 г. прибыл в г. Валдай, где находился по март 1945 г., существуя на паек, который выдавался репатриированным гражданам];
1946-1949? служение в Новгородской епархии, в Свято-Троицкой церкви в с. Подгощи [Св. Тих. ин-т: с 22 марта 1945 по 28 марта 1949 г. служил в Свято-Троицкая церковь с.Подгощи Шимский р. Новгородская области];
1949?-1953? арест, допросы на Лубянке, заключение в тюрьму [Св. Тих. ин-т: 28 марта 1949 г. арестован в с. Подгощи. В постановлении на арест было сказано: "Находясь на временно оккупированной финнами территории, а затем в самой Финляндии Сафронов И.Я. с декабря 1941 года по декабрь 1944 года, служил священником в финских лагерях русских военнопленных № 6 г. Выборга и № 65 в г. Лапперанто, являлся активным пособником финских властей и проводил среди военнопленных антисоветскую агитацию, призывая их не возвращаться в Советский Союз". Из предъявленных обвинений о. Иосиф признал только сам факт службы священником в лагерях для военнопленных, остальные обвинения отверг. Осужден 26 ноября 1949 г. Военным трибуналом войск МВД Лениградской обл. по ст. 58-10 ч. II УК РСФСР ("во время проповедей и в беседах с прихожанами проводил антисоветскую агитацию"), приговор: 25 лет ИТЛ с поражением в правах на 5 лет с конфискацией имущества. Во время суда, когда было предоставлено последнее слово подсудимому, о. Иосиф сказал: "Как должно быть, так и будет, как суд находит нужным, так пусть и судит. Пускай на этом свете я буду страдать, но зато в загробном мире буду блаженствовать. Всевышний учит нас терпению, а потому я никого не проклинаю, если меня осудят". Касационная жалоба Сафронова И.Я. о снижении меры наказания была оставлена без удовлетворения. Находился в местах заключения: 28 марта 1949-1949 - тюрьма № 1 г. Новгорода, 26 сентября 1949-декабрь 1949 - Ленинград, внутрення тюрьма УМГБ (ул. Войкова, 25), декабрь 1949-24 октября 1955 - Северная ж. д., ст. Ерцево, Каргопольлаг.
В 1955 г. комиссия по пересмотру дел, осужденных за контрреволюционную преступления, содержащиеся в лагерях, колониях и тюрьмах МВД СССР направила дело о. Иосифа в Военный Трибунал для пересмотра. 18 мая 1955 г. Военный трибунал Лениградского военного округа снизил срок наказания до 10 лет: "В соответствии со статьями Указа президиума Верховного Совета СССР от 17.09.1955 г. из-под стражи освободить со снятием судимости и поражения в правах"; 28 августа 1992 г. реабилитирован зам. прокурором Новгородской обл. по делу 1949 г.];
1954?-1959? служение в Новгородской епархии [Св. Тих. ин-т: с 22 декабря 1955 по март 1958 г. вновь служил в Свято-Троицкой церкви с. Подгощи Шимского района Ленинградской области];
1958 г. 1 апреля возведен в сан игумена;
1959?-1961? арест? [Св. Тих. ин-т: в 1959 г. приговорен к 3-м годам ИТЛ];
1961 (по др. свед.: 1964) назначение настоятелем храма в Успегнский храм в дер. Внуто Хвойненского района Новгородской области;
1978 г. 29 апреля возведен в сан архимандрита;
1985-1986 арест, следственный изолятор тюрьмы Кресты, сумасшедший дом;
1986-1993 настоятель в дер. Внуто;
1992 г. 20 сентября совершил перенесение мощей преп. Никандра Городноезерского;
16 августа 1993 г. скончался около 9 часов вечера в дер. Внуто.

Родился в крестьянской семье, хотя его отец стал военным и дослужился до звания старшего офицера (отцовский полк одно время был расквартирован в московском Кремле, там же проживало и все семейство). Их дальний родственник был епископом и проживал на покое в Ново-Иерусалимском монастыре. Как-то вся семье приехала погостить в монастырь и Ивану (ему было шесть лет) так понравилась служба, монастырское пение, что он убежал и спрятался, когда вся семья засобиралась обратно в Москву. Долго его разыскивали, а потом владыка сказал: "Оставьте, он поживет здесь, скоро заскучает, тогда и заберете". Но случилось не так - когда за Иваном приехали через две недели, он категорически отказался возвращаться обратно и его оставили пока в монастыре. Ваня учился пению в монастырском хоре, а также проявил недюжинный талант в золотошвейном деле (это мастерство через много лет спасло ему жизнь в Соловецком лагере). Перед самой войной, одиннадцатилетним подростком Ваня посетил Рим, Ватикан, где участвовал в конкурсе церковных хоров. Хор, который приехал из России выиграл конкурс, и участники хора были награждены поездкой на Святую Землю, в Сирию. Российскую делегацию в Италии возглавлял будущий священномученик митрополит Владимир (Богоявленский).

Но в период совершеннолетия Иван, видимо, не был лишен некоторых сомнений по поводу своего будущего. Занесло его семнадцатилетним пареньком даже в Красную Армию. "Коня отобрали, а меня, по молодости лет выгнали", - так вспоминал отец Иосиф. Окончательный выбор он сделал, когда родители нашли ему невесту. Это было в период начинающегося НЭПа и невеста была дочерью местного кабатчика. В день, когда должны были быть устроены смотрины, Иван послал в дом кабатчика своего младшего брата, чтобы тот как-то потянул время, не дал возможности родителям броситься на его поиски, а сам, собрав кое-какие вещички, поспешил на поезд и уехал в Новоиерусалимский монастырь. "Он хотел сделать из меня бесплатного вышибалу в своем кабаке", - говорил батюшка про отца своей невесты. Родители очень переживали его отъезд, тем более, что какая же монастырская жизнь в 1920-е годы?
Официально Ново-Иерусалимский монастырь закрылся в 1919 году, но на его территории организовалась сельскохозяйственная артель из монахов. По рассказам отца Иосифа, он был в монастыре во время его разгрома в 18-19 годах. "Приехали комиссары-евреи. В монастыре было несколько монахов еврейской национальности. Их первых вывели из монастыря и расстреляли". После этого разгрома послушник Иван и вернулся к себе на родину, в Тульскую губернию.
Но в двадцатые годы монастырская жизнь в артели как-то восстановилась. Продолжалось это до 1928 года, когда в монастырь приехал Сталин. Походил, все осмотрел и сказал Кагановичу, так чтобы все слышали: "Ты видишь, как раньше строили? Еще сто лет и больше простоит!". Через несколько дней после визита Сталина в монастырь приехали чекисты и выгнали вон всех бывших монахов.

Иеромонах Иосиф в 1929 году вернулся к себе на родину, в Тульскую область и там же был арестован и через некоторое время заключен в лагерь в Соловецком монастыре. (Рассказывал отец Иосиф о Соловецком монастыре очень много: и о Секирной горе, и о знаменитых заключенных, с которыми ему приходилось там видеться. Когда в 1988 году мы были вместе с отцом Иосифом в Даниловом монастыре, ему на глаза попался портрет отца Павла Флоренского. "А-а, вижу-вижу, знакомая личность", - сказал батюшка. Но, большей частью, эти рассказы не очень запомнились, поскольку волна публикаций о знаменитом лагере несколько затмила батюшкины рассказы). В 1933-34 (?) часть соловецких узников должна была быть вывезена на Магадан. В число этих узников попал и отец Иосиф. "На следующий день нас должны были уже отправить, а накануне к нам привезли партию уголовников. Многое я повидал в тюрьме, - рассказывал батюшка, - но таких страшных, отпетых личностей не встречал доселе никогда. Они выдергивали нас, политических, с мест, приставляли ножи к горлу и отбирали все, что у нас было. Я забился в какой-то самый дальний угол, весь трясся, и молился Пресвятой Богородице. Именно с этими урками мы должны были по этапу завтра отправляться на Магадан. И вдруг, - о чудо! Прибегает охранник и кричит: где тут Софронов? К начальнику лагеря! Дело в том, что в лагере вдруг пригодилось мое золотошвейное мастерство. Я как-то вышил начальнику лагеря одеяло, изобразив во всю ширь огромного красного петуха. Ему это одеяло страшно понравилось и вот теперь, перед самой отправкой он про меня вспомнил: где же мой золотошвей? Так я остался в лагере, а вскоре срок мой кончился и меня отправили на материк, на поселение".

На поселении у отца Иосифа появились два товарища - один художник, а второй в будущем стал священником. И вот втроем они решили, что добром это поселение не кончится, и их обязательно опять арестуют. Дело в том, что не так далеко от их поселения проходила граница с Финляндией. Летом они начали готовить побег. Несмотря на голод, начали откладывать продукты. Решили бежать в сентябре, чтобы успеть до наступления холодов. Сам побег прошел отлично, так как их особенно никто и не охранял. Но дальше случилось несчастье. Они заблудились. Отец Иосиф рассказывал, что он не раз потом смотрел карты этой местности и там было ясно видно, что они ходили огромными кругами. Озера, сопки, все одинаковое, вот они и сбивались с пути. Через некоторое время кончились продукты и они стали питаться тем, что находили в лесу. Они потеряли счет времени, совершенно обессилили, и только шли, шли и шли. Наконец, наступил момент, когда они поняли, что дальше идти не могут. Они забрались на какую-то сопку и на обрывках бумаги составили на себя поминанье - фамилии, имена, и спрятали рядом, поскольку кругом бродили медведи и от их несчастных тел вмиг бы ничего не осталось. Прижавшись к друг другу, они заснули. И тут художнику, он был самый чистый из нас, - всегда говорил отец Иосиф, - приснился сон, какая-то чудная рука, которая показала направление, и голос, сказавший, что надо пройти совсем немного. Отец Иосиф всегда говорил, и все втроем они были уверены, что спасла их Богородица. Они спустились с сопки, прошли несколько сот метров и оказались у речки, а на берегу стояла лодка, на дне которой плескалось несколько рыбин. Мы сели в лодку, заглатывая, одновременно прямо живьем рыбу и переправились на другой берег. А на другом берегу, мы прямо тут же наткнулись на финскую пограничную стражу. Вот мы выходим втроем из-за деревьев, и видим метрах в тридцати финских солдат и начинаем им махать руками. А с финнами происходит что-то странное - они вроде бы как напуганы и чуть ли не собираются в нас стрелять. Еще бы! Они ведь приняли нас за медведей! Как потом оказалось, бродили мы по лесу около трех месяцев. Одежда на нас изорвалась и висела клочьями, мы обросли бородами, волосы стояли дыбом от грязи и мелких сучков. А в волосах шевелились мириады вшей. Нас немедленно отправили в финский военный городок, где помыли, постригли, и положили в местную лекарню. Доктор прописал нам по ложечке бульона, - иначе мы можем сразу умереть от обильной пищи. А я все думал, - говорил отец Иосиф, - а как же рыба, которой мы наглотались? В общей сложности мы провели в этом финском военном городке около двух месяцев. Первый месяц нас лечили, а военная разведка проверяла достоверность нашего рассказа. Потом, когда все подтвердилось, нам предоставили большую свободу и вскоре переправили в Хельсинки.
Глубокое потрясение, которое мы пережили во время побега, а также чудесное избавление, заставили одного из нас вскоре принять священнический сан. "Этот мой товарищ, - рассказывал отец Иосиф, - вернулся после войны в Россию и погиб в лагере. А другой, художник, стал верующим человеком, но остался на Западе".
В Финляндии иеромонах Иосиф работал в лагере, с русскими военнопленными.
Бывал в Париже (ездил к митрополиту Евлогию за святым миром).

"И как же быстро забылись все ужасы, пережитые в Советском Союзе! После призыва патриарха Алексия возвращаться в Россию для возрождения Церкви, нас собралось двадцать священников и мы стали решать: ехать, или нет. Решили, что поедут трое, выяснят все на месте, а потом, напишут и паролем передадут можно ли ехать. Жребий выпал на меня. В это время среди русской эмиграции прошла кампания по сбору средств для помощи разрушенной войной России. Был собран целый вагон различных ценных вещей. Вот с этим вагоном я и прикатил на Родину. Интересно, что среди собранных эмигрантами вещей были роскошные напольные часы. Эти часы я потом случайно увидел в здании исполкома Ленинградской области".

После возвращения в Советский Союз, отец Иосиф пришел к митрополиту Ленинградскому Григорию представляться, тот же принял его за представителя эмиграции, "голубой крови" и стал разговаривать чуть ли не по французски. А отец Иосиф долго не мог понять в чем дело, а потом говорит: "Да я свой, владыко, тульский, чаевник я".
Отец Иосиф был назначен приходским священником в Псковскую епархию. И все равно, даже через несколько месяцев жизни в епархии, он не мог решить, какое же письмо посылать ждущим в эмиграции священникам. От одного из верных прихожан отец Иосиф узнал, что начальник местной милиции - тайный верующий. И решил пойти посоветоваться. Ночью, хоронясь от прохожих, отец Иосиф пришел домой к начальнику милиции и изложил свое дело. "Забудь. Вообще никуда не пиши, если не хочешь попасть под топор", - сказал милиционер.
Но ареста отцу Иосифу, "эмигранту", избежать не удалось. В 1949 году он был арестован и доставлен в Москву, на Лубянку. (Когда батюшка показывал фотографии из своего архива, он всегда останавливался на той, где были изображены несколько священников, служивших в Псковской епархии в конце 40-х годов. "А вот этот," - говорил батюшка, - "на нас доносы писал"). Следователи на Лубянке были вежливые, не то что в тридцатые годы, но срок оформили быстро.
После смерти Сталина отец Иосиф вернулся на службу в Ленинградскую епархию.

В 1985 году отца Иосифа догнала волна репрессий, поднятая Андроповым. Он давно раздражал местные власти. Своими проповедями, поминаньем царской семьи за литургией, колокольным звоном. На многие десятки километров не было ни одного храма, тишь и благодать. А тут, как бельмо на глазу. И ему все припомнили. Как-то ночью нагрянули чекисты, милиция, местные власти, произвели обыск, нашли незарегистрированное ружье (батюшка завел его после того, как храм пытались несколько раз ограбить). Храм и дом опечатали, а батюшку увезли, и поместили в КПЗ на станции Хвойная. Местная шпана, с которой он сидел, все приставала: ей дед, расскажи про царя. Вскоре его перевезли в Ленинград и поместили в тюрьму Кресты.
В деле его ничего не было, и местные следователи-чекисты это ясно видели. Но затем его внезапно вывезли из Ленинграда и посадили в сумасшедший дом. Батюшка потом говорил, что они просто не захотели подставлять своих коллег из области и решили спрятать его подальше. Восемьдесят лет старику, - сколько он там протянет?
Но эта история внезапно стала известна на Западе. К отцу Иосифу в это время ездила группа молодых прихожан из Ленинграда, и кто-то из них пустил эту историю по правозащитным каналам. А вскоре про нее стали рассказывать западные радиостанции. Ведь история была вопиющая, - старика-священника без суда запрятали в сумасшедший дом.
Корреспондент Би-Би-Си дозвонился в Московскую Патриархию, в Чистый переулок. Рассказал то, что случилось с архимандритом Иосифом, и попросил прокомментировать ситуацию. Чиновник все выслушал, и попросил немного обождать у телефона. Затем подошел вновь и произнес одну фразу: в Русской Православной Церкви такого архимандрита нет.
В то время кафедру Ленинградского митрополита занимал будущий патриарх Алексий. Как рассказывал отец Иосиф, он вмешался и батюшку освободили.
"Вдруг пришел служитель и сказал: собирай вещички. Меня подвели к большим воротам, и прапорщик из охраны стал открывать их. Куда переводят-то? - спросил я. А он, открыв ворота, подтолкнул меня к выходу и сказал: Домой, домой иди, батя. Я вышел и заплакал".

Год просидел в тюрьме и сумасшедшем доме отец Иосиф. Шла уже горбачевская эпоха. И этот год, как последний привет, который прислала отцу Иосифу советская власть. Около двадцати лет провел он в лагерях и тюрьмах, но власть словно не хотела его отпускать и догнала уже на самом своем излете.
Вернулся отец Иосиф во Внуто, в разоренное гнездо. Церковь и дом были ограблены, многие иконы и вещи исчезли. Питерские прихожане, видимо испугавшись, перестали ездить, а во Внуто, к тому времени почти не осталось населения. Попробуй, восстанови все это хозяйство в такой бедности. Батюшка радовался в то время каждой банке консервов, каждой пачке крупы и сахара (любил он кусковой).
http://www.ortho-rus.ru/cgi-bin/ps_file.cgi?3_3617

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
melusine_de
Jan. 23rd, 2011 07:10 am (UTC)
Жуть. Нету комментариев, но спасибо за историю.
( 1 comment — Leave a comment )

Profile

seattle
otkaznik
otkaznik

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com