October 26th, 2016

seattle

(no subject)

История с памятником Ивану Грозному в Орле любопытна во всех отношениях. Об этом писано и говорено несчетно, повторяться нет смысла. Меня более всего развлекла статейка известного, насколько я могу судить, г-на Холмогорова. В ней же зацепила неизменная у таких г-д тяга к мистическому:

...при всем величии Репина как художника перед нами одномерная карикатура, и не случайно, как гласит легенда, именно после этой картины у Репина отсохла правая рука.

http://100knig.com/ivan-vasilevich-pod-sudom-upravdomov-bunshej-2016/

Как я понимаю, это прямое предостережение автора хулителям настоящей русской истории, ее величия и славы. Уже испугался. 
seattle

(no subject)

Сперва чтение акунинской «Истории российского государства» вызвало желание спорить с его оценками Александра Невского. Потом критика Акунина Егором Холмогоровым полностью примирила меня с Акуниным. Потом пришло размышление о том, что есть история. С одной стороны история есть набор доказанно установленных фактов, установление которых и составляет суть исторической науки. С другой стороны историей часто называется нарратив, связывающий эти факты воедино и претендующий на некое единое их объяснение. Пользуясь математической аналогией, мы имеем набор точек (исторические факты) и хотим их аппроксимировать некой функцией. В зависимости от того, какие требования мы предъявляем к функции (скорость ее изменения, непрерывность, гладкость и т.п.) мы получаем ту или иную аппроксимацию (нарратив). Исходя из своего понимания исторического процесса, историк формулирует свои требования к аппроксимирующей функции. Вид построенной функции и дает историческую концепцию. В некотором смысле такой же схемой пользуется и физика, которая на основе наблюдаемых физических явлений (аналог исторических фактов) выводит физические законы (аналог нарратива). Существенная разница в том, что в физике есть возможность устанавливать истинность открытых законов с помощью эксперимента. В истории такой возможности нет. И еще. Аналогия с аппроксимацией указывает на неединственность истории. Т.е. если понимать историю в смысле исторического нарратива, то может существовать сколько угодно "историй", каждая из которых может вполне претендовать на роль истинной.