August 3rd, 2012

seattle

(no subject)

Про «Школу злословия». Ту, где Толстая/Смирнова. Часто там бывают любопытные люди, а ведущие пока раздражали терпимо. Ну, Толстая – давно понятна и ничего нового не сулит. Женщина неумная и злобно-высокомерная. Это у нее порода такая. А вот Смирнова какое-то время даже вызывала симпатию своими усилиями в чем-то разобраться. Или демонстрацией оных. Но, то ли она набралась от товарки, то ли пришло со славой и почетом (наверное, заслуженными: кино она делает хорошее), однако суждения ее стали обнаруживать забронзовелую непререкаемость. В последней передаче, что с Михаилом Гаёхо, обрушилась на «литературу инженеров», а походя, и Стругацким досталось. И хотя она не взяла на себя труд расшифровать, что же имела в виду под «инженерной литературой» (Гаёхо вяло пытался помочь), однако снобистски-высокомерный тон носительницы тайных знаний подлинной культуры явно звучал. Кисло. 

seattle

(no subject)

Когда читаешь рассказы о том, как происходит суд над «пусями», все время хочется встряхнуть головой и отогнать наваждение. Абсолютное ощущение ирреальности происходящего. Страна сделала длинный прыжок назад на сколько угодно лет. Иррациональность происходящего становится особенно ощутимой, если подумать, что в прежние времена позорные судилища проходили более-менее в отсутствии какой-либо гласности. Пресса была подконтрольна и информация дозировалась и препарировалась в соответствии с идеями начальства. Сейчас в эпоху открытой информации вся абсурдность происходящего становится мгновенно известной всем, кто хочет знать. Судья, как ее, Сырова выглядит как безобразная карикатура на свою должность. И тем не менее она продолжает исполнять предписанную ей роль, не обращая внимания на то, что стала героиней гротескного спектакля. С той лишь разницей, что по форме этот театр абсурда есть часть жизни общества, участники которого страдают по-настоящему. Причем, как кажется, страдают все. В первую очередь, конечно, подсудимые. Но и судьи, и прочие участники спектакля обречены страданию. Может быть не сразу, не сейчас, но непременно. Участие в абсурдном злом деле даром не пройдет никому. Несчастная страна.