otkaznik (otkaznik) wrote,
otkaznik
otkaznik

Categories:

Из ФБ (продолжение)

В продолжение вчерашней статьи об Энгельсе: вот текст о его ровеснике - по-настоящему крупном мыслителе, показавшем мир таким, какой он на самом деле (читайте статью прямо здесь). Сегодня этот человек практически позабыт. И даже мои публикации на Republic показали, что больше людей хочет читать об Энгельсе, чем о Спенсере (при том, что читатели там явно не коммунистической закваски). Предполагаю, что и здесь, в фейсбуке у статьи про Спенсера будет меньше читателей, чем у статьи про Энгельса.
Зачем Бог создал либералов?
Два крупнейших социальных мыслителя XIX века – Фридрих Энгельс и Герберт Спенсер – родились в один (1820-ый) год. Нынче мы отмечаем их двухсотлетие. И хотя поколенческий фактор часто сказывается на общности идей, трудно найти двух столь разных мыслителей, как эти. Если Энгельс создал марксистское социальное учение, которое по сей день востребовано левыми идеологами (в отличие от запутанных и многословных экономических схем «Капитала» Маркса), то Спенсер сформировал целостное либеральное учение задолго до его ныне признанных классиков – австрийцев Людвига фон Мизеса и Фридриха фон Хайека. При жизни Спенсер был весьма популярен, тогда как Энгельс содействовал введению в оборот учения Маркса, скоромно отодвигая самого себя на задний план. Но сегодня про Спенсера обычно вспоминают лишь историки философии, тогда как Энгельсу с Марксом поставлено множество памятников в разных странах мира.
Почему же так вышло? Для того, чтоб понять это, достаточно изучить небольшой фрагмент из книги Спенсера «Размышления об истинной роли государства». «Любые законы, помогающие людям в удовлетворении их телесных потребностей – обеспечивающие им содержание в случае старости и болезни, позволяющие дать образование детям и позаботиться об их религиозном воспитании, способствующие поддержанию их физического здоровья и вообще делающие за них то, что они в состоянии делать сами, – отмечает Спенсер – проистекают из радикально неверного представления о человеческой природе». И дальше он разъясняет, что так же, как зверь, посаженный в клетку, будет деградировать, утратив свои силы и способность к выживанию, неизбежно будет деградировать и человек, которого государство всем обеспечивает и лишает необходимости преодолевать естественные трудности.
Иными словами, Спенсер отрицает любую государственную деятельность, кроме защиты человека и его собственности от бандитов. Не надо проводить социальную политику. Не надо давать детям бесплатное образование. Не надо лечить за счет общества. Мы сами можем решить все наши проблемы без помощи государства. И если будем стараться это сделать, то станем сильнее и достигнем в жизни гораздо больших успехов, чем в случае распространения государственного патернализма.
Много ли найдется читателей, согласных с такой философией? Наверняка это будет лишь узкий круг сильных, самодостаточных людей, желающих добиваться успеха за счет собственных способностей. А для большинства мировоззрение Спенсера – это либо социал-дарвинизм (как говорили раньше), либо либерал-фашизм (как говорят сейчас). Простой человек любит, когда о нем заботятся, когда ему помогают за счет трансфера денег от богатых к бедным. Во-первых, это выгодно для тех, кто получает что-то от государства всеобщего благосостояния. Во-вторых, с точки зрения большинства подобное перераспределение является справедливым.
А вот философия марксизма говорит нам прямо противоположное философии либерализма. Человек слаб и заслуживает поддержки. Капиталист несправедливо отбирает продукт, созданный рабочим. Будущее зависит не от усилий отдельного индивида, а от социальной революции, восстанавливающей справедливость для всего эксплуатируемого класса. И государство после такой революции станет целенаправленно формировать идеальное общество, в котором исчезнут трудности и необходимость каждодневной борьбы за выживание.
Марксизм сформировал красивую сказку, в которую и сейчас многим хочется верить. Либерализм устами Спенсера сказал жестокую правду, которую хочется объявить ложью, если ты не готов ее принять. Неудивительно, что, когда книги в XIX веке читало лишь небольшое образованное и успешное меньшинство людей, Спенсер был популярным автором. Но в ХХ веке, когда основным проводником социальных идей стали университетские преподаватели, сидящие на государственной зарплате и желающие хоть сколько-нибудь приблизить ее к доходам предпринимателей, на первый план стал выходить марксизм. И хотя крах советской системы, предложившей вместо светлого будущего товарный дефицит и тоталитарную власть, показал вроде бы утопичность марксизма, либерализм все же не стал популярен в массах. «Золотой серединой» оказалось современное государство благосостояния, в котором патернализм сочетается с демократией и полными прилавками.
Любопытно, что Спенсер еще более полутораста лет назад показал в другой своей работе «Чрезмерность законодательства», с чем связаны опасности упования общества на государство. Проблема состоит не в том, что либералы так уж любят свободную конкуренцию. Проблема в том, что, во-первых, у государства нет способа определить потребности людей лучше, чем это сделает рынок, а потому оно постоянно ошибается в своем регулировании. Во-вторых, этатисты часто уверены в том, что чиновники будут точно выполнять государственные планы, тогда как на самом деле они станут делать лишь то, что им выгодно. В-третьих, бюрократический аппарат станет разрастаться сверх всякой разумной потребности в госслужащих, так как гипертрофия государства ему выгодна. В-четвертых, чиновники, занятые тем, что им делать выгодно и приятно, перестанут качественно выполнять ту небольшую работу по защите граждан и собственности от наездов, которую действительно должно делать государство. Сегодня мы видим, что в нашей стране, да и за рубежом, именно так все и вышло, но вместо возвращения к идеям Спенсера, человечество придумывает новые способы борьбы с проблемами путем запретов, налогов, расширения штатов, увеличения числа законов и расходования на свои нужды миллиардов, отнятых у тех, кто непосредственно создает богатства.
Впрочем, надо признать, что несколько раз идеи Герберта Спенсера возвращались и на какое-то время становились модными благодаря новым именам мыслителей и новым идеологическим брендам. В ХХ веке это произошло благодаря учению австрийской экономической школы Мизеса и Хайека, а сегодня старый английский либерализм возрождается под именем американского либертарианства. При этом есть, пожалуй, одна важная черта мировоззрения Спенсера, которая никогда уже не войдет в моду, хотя лежит в основе его представлений о естественности спонтанного порядка. Спенсер, выросший в семье священников и учителей, был религиозным человеком и отмечал, что проповедуемый им порядок был дан нам Господом.
Творец создал нас очень разными. А ведь если бы ему угодно было то единообразие в умах, способностях и доходах, которое хочет навязать государство, Бог наверняка сделал бы человека иным – более предрасположенным к выравниванию. Поэтому, когда либерализм предлагает людям свободу вместо патернализма, он реализует Высший замысел, согласно которому мы должны в борьбе за выживание и успех максимально реализовывать все свои способности.
Идея отказа от патернализма распространялась у Спенсера и на Церковь. Религиозность сделала его противником государственной церкви, стремящейся монополизировать право на посредничество между человеком и Богом. Но современные российские либералы обычно отождествляют Бога с Церковью, как институтом, а потому в ужасе шарахаются от религиозности. Если Спенсер мог объяснить своим читателям (по крайней мере, верующим), почему его учение предполагает борьбу за выживание, то либерал-атеист всегда сталкивается с трудностями, объясняя, почему людей надо «бросать» в житейский водоворот вместо того, чтобы вытаскивать на берег, используя государственные средства.
Религиозное обоснование либерализма весьма изящно. Но все же самое любимое мое место у Спенсера – это небольшая работа «Представительное правление и к чему оно пригодно?». В ней философ разыгрывает блестящую трехходовку. Для начала показывает, что умом английские избиратели наделены скудно. Затем подводит читателя к выводу о том, каких парламентариев подобные люди выбирают. В этом месте, казалось бы, автор должен разбить в пух и прах идею демократии. Но поворот его мысли оказывается совсем иным. Раз парламентарии – люди весьма средненькие, а вовсе не мудрецы, то не следует им принимать сложные решения об управлении обществом: все равно напутают. Их дело простое – обеспечивать справедливость, то есть защищать человека и его собственность. С этой задачей наши демократы вполне способны справиться, если не станут сильно умствовать.
Tags: историческое, философическое, экономическое
Subscribe

  • (no subject)

    Упоминание Дмитрием Травиным Льва Гумилева в связи с работой над его новой книгой тотчас же воскресило мой интерес к неоднозначной фигуре…

  • (no subject)

    Читаю американскую прессу:…

  • (no subject)

    Оставляя в стороне гуманитарный аспект (по степени людоедства современному кремлевскому режиму еще далеко до высот ленина-сталина), по степени…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments