seattle

(no subject)

Рецензия на «Свободе» на новую книгу Фельштинского и Попова "От Красного террора к мафиозному государству: спецслужбы России в борьбе за мировое господство" заставила вернуться к размышлениям, которые возникли еще много лет назад. В 90-е я работал с Россией и в России и консультировал с командой моих партнеров многочисленные бизнес-проекты. В этом качестве мне довелось узнать о вездепроникающем участии представителей российской службы безопасности (ФСБ) практически во всех мало-мальски значимых бизнесах. В любом таком бизнесе обязательно присутствовал «куратор», либо собирающий дань, либо претендующий на долевое участие в собственности. На основании таких наблюдений я составил себе в голове картинку хорошо согласующуюся с нарисованной Фельшинским и Поповым. Я понимал, как хорошо организованные бывшие и настоящие чекисты выстраивают сеть, опутывающую вся экономическую деятельность страны. Я разумеется не знал о возникающей формальной структуре, была ли она организована иерархически, централизовано, с управлением из единого центра, но готов был это допустить.

Collapse )
seattle

Назвали лопату лопатой

На месте бывшей Российской Федерации возникло уникальное государство. Оно похоже на разветвленный мафиозный клан и управляется хунтой, подобранной по принципу личной преданности своему руководителю – президенту-чекисту.
Мафия ради сохранения власти готова на всё и организует политические убийства как в России, так и за ее пределами. К числу успешных операций чекистского государства принадлежат "русская весна" 2014 года и создание "Пятого интернационала", призванного постепенно захватывать власть в других странах, внедряя на ключевые посты своих людей.
К таким выводам приходят авторы книги "От Красного террора к мафиозному государству: спецслужбы России в борьбе за мировое господство" – историк Юрий Фельштинский и живущий в Канаде бывший подполковник КГБ Владимир Попов.”

https://www.svoboda.org/a/agenty-i-obekty-omerziteljnaya-gadina-gosudarstva-chekistov/31506942.html

seattle

(no subject)

Пока мы сильны, молоды и полны энтузиазма, либертарианские ветры наполняют наши молодые паруса. По мере же наступления старости и сопутствующей ей телесной и душевной немощи, в своих оценках покуда окружающей нас реальности мы все чаще отступаем от молодого либертарианского задора. Об этом я подумал, прочтя сегодня сообщение в газетке и обрадовавшись ему:
The Social Security cost-of-living increase will be the largest in 39 years as inflation jumps
Радость быстро сменилась чем-то вроде стыда за свои двойные стандарты, поскольку отказываться от либертарианских позывов как-то не хочется. Подумалось, я ведь против предлагаемого байденовской командой мощного увеличения социальных расходов при соответсвенном росте налогов и тем самым все большем влезании государства в жизнь людей. Конечно против. А тут вот обрадовался. Что-то не в порядке в стариковском мозгу, постоянно соскальзывающем в когнитивный диссонанс. Правда потом я вроде бы сообразил, что простая индексация пенсий пропорционально инфляции - это не совсем то же, что увеличение социальных расходов бюджета. Разумеется я понимаю, что дело обстоит гораздо сложнее и фонд государственного социального страхования сильно зависит, в том числе, и от бюджетной политики, но моего понимания тонкостей экономики явно недостаточно чтобы оценить их в должной мере. Тем не менее спасительная мысль восстановила душевное равновесие. Надолго ли?
seattle

(no subject)

Когда я много лет назад впервые оказался на свободе, за запреткой лагеря победившего (на то время) изма, то в суммарном потрясении от нового знания было очень непросто вычленить главные гармоники. Я и теперь продолжаю пытаться сделать это и осмыслить свой опыт и его разнообразные составляющие. Среди прочих важных открытий было одно, которое я выделяю особым образом. К нему я возвращаюсь каждый раз, когда соприкасаюсь с российскими реалиями. Это открытие, которое пришло ко мне совсем не сразу, но слава богу пришло, состоит в том, что мир не устроен по Птолемею. Он не вращается вокруг России, как то часто представляют себе живущие там. Россия безусловно занимает заметное место в мировой повестке, но вовсе не доминирующее и, конечно, не диктующее эту повестку. Я вновь дернулся к этим размышлениям сегодня в связи с уже многажды обсужденной Нобелевской премией и новым ее лауреатом Дмитрием Муратовым. Ну, по его поводу уже многое сказано. Достаточно. А вот по поводу самой премии хочется еще немного поразмышлять.

Collapse )
seattle

(no subject)

Живя долгое время в маргиналии, а образ внешнего мира составляя из интернетовских всплесков, конечно утрачиваешь непосредственную связь с реальным миром. Поэтому когда в редкие моменты с ним соприкасаешься, как правило посредством контакта с обитателями, неожиданно открывшаяся картина поражает своим расхождением с тем образом, который формируется в голове.

Collapse )

seattle

(no subject)

На мрачном фоне происходящего в мире присуждение Дмитрию Муратову Нобелевской премии выглядит как слабый проблеск чего-то хорошего. В океане лжи и нравственного релятивизма голос Муратова и его газеты воспринимается как надежда на выживание. Уместно вспомнить старые еврейские предания о 36 праведниках, минимальном их числе, необходимом для выживания человечества. Я легко могу себе представить, что Муратов один из таких праведников. Еврейская легенда говорит: «Величие его [праведника] не в учености, а в благих деяниях, в помощи обездоленным».

Сегодня важно, что Нобелевский комитет признал приоритет гуманистических, либеральных ценностей над другими заботящими человечство проблемами. В списке кандидатов на присуждение премии были борцы с мировым потеплением, врачи, сражающиеся на фронтах пандемии, политики, отстаивающие определенную повестку. Но выбор пал на тех, кто отстаивает свободу слова и это в нынешних обстоятельствах потери ориентиров в мире новой информационной анархии и одновременно ужесточающегося подавления инакомыслия. И это хорошо.

seattle

(no subject)

Размышления о единственной правильности "срединного пути" очень созвучны тому, что писал Н.А. Бердяев в книге "Миросозерцание Достоевского".

"...Русский нигилизм есть извращенная русская апокалиптичность. Такая духовная настроенность очень затрудняет историческую работу народа, творчество культурных ценностей, она очень не благоприятствует всякой душевной дисциплине. Это имел в виду К. Леонтьев, когда говорил, что русский человек может быть святым, но не может быть честным. Честность — нравственная середина, буржуазная добродетель, она не интересна для апокалиптиков и нигилистов. И это свойство оказалось роковым для русского народа, потому что святыми бывают лишь немногие избранники, большинство же обрекается на бесчестность. Немногие лишь достигают высшей духовной жизни, большинство же оказывается ниже средней культурной жизни. Поэтому в России так разителен контраст между очень немногочисленным высшим культурным слоем, между подлинно духовными людьми и огромной некультурной массой. В России нет культурной среды, культурной середины и почти нет культурной традиции. В отношении к культуре все почти русские люди нигилисты. Культура ведь не разрешает проблемы конца, исхода из мирового процесса, она закрепляет середину. Русским мальчикам (излюбленное выражение Достоевского), поглощенным решением конечных мировых вопросов, или о Боге и бессмертии, или об устроении человечества по новому штату, атеистам, социалистам и анархистам, культура представляется помехой в их стремительном движении к концу. Прыжок к концу противополагают русские люди историческому и культурному труду европейских людей. Отсюда вражда к форме, к формальному началу в праве, государстве, нравственности, искусстве, философии, религии...."

Kультурa возможнa только на "срединном пути".